З. Х. Сергеева

ФЕНОМЕН МИГРАЦИИ В РОССИЙСКИХ СМИ И ОЦЕНКАХ ЭКСПЕРТОВ[1]

Миграция — одно из универсальных понятий бытия, поскольку означает движение, а точнее, переселение (от лат. migration). На протяжении всей человеческой истории миграционные процессы различного масштаба и интенсивности никогда не останавливались, хотя и меняли свою сущность и направленность. Привязанность оседлого человека к конкретному месту всегда была относительной так же, как относительной была подвижность кочевых народов. Сегодня размытость грани между оседлостью и кочевничеством стала весьма наглядной, поскольку конец XX – начало XXI в. Создает человека новой эры — «нового кочевника», по меткому определению А. Тоффлера, утверждавшего, что для общества высоких технологий «ежедневные поездки, путешествия и постоянная перемена места жительства стали второй натурой. Образно говоря, мы полностью “вычерпываем” места и избавляемся от них, подобно тому, как мы выкидываем одноразовые тарелки и банки из-под пива. Мы стали свидетелями исторического процесса разрушения значения места в человеческой жизни. Мы воспитываем новую расу кочевников, и мало кто может предположить размеры, значимость и масштабы их миграций» (Тоффлер, 1997, с. 57).

Вместе с тем, хотя интенсивность перемещений людей в географическом пространстве постоянно увеличивается по мере развития транспортных и информационных коммуникаций, этот рост происходит далеко не равномерно. Чем дольше та или иная страна, регион задержались в доиндустриальной эпохе, тем крепче ее население приковано к одному месту. И напротив, по мере вторжения модернизационных процессов и глобализации перемещения людей ускоряются, одновременно диверсифицируются, умножаются и усложняются причины и виды миграционных потоков.

Для России XX в. вплоть до падения «железного занавеса» и развала Советского Союза значимыми были лишь проблемы внутренних миграций: перемещение трудовых ресурсов из деревни в город; из более развитых промышленных регионов Центральной России на восточные окраины; из густонаселенных южных регионов в трудодефицитные северные районы, а основной практический вопрос, который пытались разрешить советские специалисты в области миграций населения, можно свести к тому, какими управленческими средствами возможно обеспечить рациональное, то есть соответствующее потребностям советской плановой экономики, размещение трудовых ресурсов.

Смена исторических эпох в 90-е годы ХХ в. породила уникальную в своем роде ситуацию, изменив гражданский статус значительной части населения, соответственно изменив и статус тех межрегиональных и межреспубликанских миграционных обменов, которые происходили между Российской Федерацией и союзными республиками. И если в первые годы после раздела СССР на Россию накатила волна беженцев и вынужденных переселенцев, то сегодня их сменили трудовые мигранты. Следует отметить, что сезонная трудовая миграция из трудоизбыточных южных регионов в Центральную Россию была достаточно распространенным явлением и в советское время, так называемые «шабашники» (кстати, малоисследованный сюжет советской экономической истории) ныне стали именоваться «гастарбайтерами».

Хотя правовая форма претерпела значительное изменение, трудовые мигранты, ранее бывшие гражданами, стали иностранцами, а зачастую еще и нелегалами, суть явления осталась прежней. Но в то же время интенсивность, направленность, этнический состав внешней трудовой миграции становятся более сложными, происходит рост как иммиграции, так и эмиграции, появляются и новые группы этнических мигрантов из так называемого «дальнего зарубежья», в первую очередь из стран Юго-Восточной Азии (Вьетнам, Китай, Северная Корея).

Сколько в России мигрантов?

Официальная статистика по проблемам миграции весьма запутанна и противоречива. Так, например, по данным Федеральной службы государственной статистики, как видно из табл. 1, количество мигрантов, прибывших в РФ в 2006 г., почти в три раза меньше, чем в 1997 г., несмотря на то, что с 2004 г. наблюдается отчетливая тенденция к возрастанию количества мигрантов (см. рис. 1).

Между тем, согласно отчету Федеральной миграционной службы, по состоянию на 1 января 2008 г., количество иностранных работников в РФ насчитывает 2259823 человека, в том числе из государств-участников СНГ 1846071, разрешений на работу им выдано 2136280, в т. ч. гражданам государств-участников СНГ — 1821748 (Статистические данные, 2007, http://www.fms.gov.ru/about/ofstat/stat_ 1_rd/index.php).

Согласно докладу Всемирного банка «Миграция и денежные поступления от работающих за границей граждан в странах Восточной Европы бывшего Советского Союза», к началу 2007 г. по количеству въезжающих мигрантов Россия вышла на второе место в мире (Всемирный банк, 2007, http://news.bbc.co.uk/hi/russian/ business/newsid_6266000/6266867.stm#).

Табл. 1. Международная миграция (человек)*

* Источник: Россия в цифрах, 2004, с. 73–74; Россия в цифрах, 2007 // http://www.gks.ru/free_doc/2007/b07_11/05-09.htm

Официальные лица склонны полагать, что эти данные существенно занижают реальные масштабы миграции. Так, председатель Совета Федерации С. Миронов на парламентских слушаниях по миграционной политике в декабре 2006 г. заявил, что в России на одного легального иностранного работника приходится 10 нелегальных: «Количество зафиксированных в этом году временных трудовых мигрантов 705 тыс. человек, а, согласно экспертным оценкам, их реальная численность — 10–12 млн»[2]. Глава Федеральной миграционной службы РФ К. Ромодановский сообщает, что, по данным ФМС, «в 2005 г. в России было 10,2 млн человек с неопределенным гражданско-правовым статусом» (см.: Мошкин, Родин, 2006). Правозащитники и ученые приводят более скромные цифры. Так, председатель Комитета гражданского содействия С. Ганнушкина полагает, что численность трудовых мигрантов составляет примерно 5 млн человек (Морозов, 2008, http://www.dw-world.de/dw/article/0,,3093566,00.html). Практически такой же является оценка Е. Тюрюкановой: от 4 до 6 млн человек (Тюрюканова, 2005, с. 91).

Рис. 1. Международная миграция в РФ. 1997–2006 гг. (человек)

Благодаря изменениям в миграционном законодательстве, принятым в 2006 г.[3] и несколько облегчившим процедуры регистрации, число официально работающих в России трудовых мигрантов постоянно увеличивается. Если в 2004 г. разрешения на работу в России были выданы 460 тыс. трудовых мигрантов, то к 2006 г. число зарегистрированных трудовых мигрантов превысило 1 млн человек (Тюрюканова, 2005, с. 91; Тюрюканова, 2008, http://demoscope.ru/weekly/ 2008/0315/tema02.php).

Отсутствие достоверных статистических данных, широкий разброс экспертных оценок, затрудняют объективный анализ ситуации и являются благодатной почвой для политических и идеологических спекуляций на тему миграции и связанных с ней угроз безопасности.

Конструирование образа мигранта в СМИ.

То, что проблема миграций становится все более актуализированной для россиян, свидетельствуют результаты контент-анализа публикаций в российских СМИ.

На рис. 2 видно, как увеличивалась частота употребления терминов «миграция» и «мигрант» в российских СМИ в 1991-2005 гг. (Замеры упоминаемости терминов на рис. 2–4 были проведены по ресурсам электронной библиотеки Информационного агентства Integrum. Было проанализировано 1200 источников, в т. ч. центральные газеты (100 источников) и журналы (150 источников), региональная пресса (900 источников), интернет-издания [50 источников]).

Рис. 2. Динамика упоминаемости терминов «миграция», «мигранты» в российских СМИ в 1991–2005 гг.

Рост внимания к проблеме миграции в значительной степени связывается с потенциальными угрозами национальной безопасности и социально-политической стабильности для регионов, принимающих мигрантов. Об этом, в частности, свидетельствует резкий всплеск публикаций, посвященных миграционной тематике в ответ на волнения иммигрантской молодежи во Франции в ноябре 2005 г. («Франции грозит арабская революция»; «Атакована иностранными ордами» [Арабская революция, http://www.jewniverse.ru/forum/ index.php?showtopic=1244; Ле Пен, www.rian.ru]). На рис. 3 четко виден значительный скачок количества упоминаний терминов «миграция» и «мигрант» в российских СМИ, в ноябре-декабре 2005 г.

Рис. 3. Динамика упоминаемости терминов «миграция», «мигрант» в российских СМИ в декабре 2005–феврале 2006 г.

Исследователи информационно-аналитического центра «Сова», осуществлявшие мониторинг «языка вражды» в средствах массовой информации (Язык вражды против общества, 2007), пришли к выводу, что язык, на котором сегодня говорят с обществом средства массовой информации, является одной из самых серьезных проблем, связанных с проявлениями этнорелигиозной нетолерантности в России. Так, «если в середине – второй половине 1990-х гг. главным врагом России рисовались «чеченцы», то в начале 2000-х гг., после объявления новой войны «антитеррористической операцией», СМИ занялись активной культивацией негативного образа мигрантов. В ходе этой кампании некоторые журналисты всеми силами старались придать мигрантам криминальный облик» (Шнирельман, http://www.polit.ru/research/2007/06/17/sova.html). Вместе с тем, как отмечает В. Шнирельман, люди критически воспринимают сообщения журналистов, а поэтому прямой корреляции между негативными образами, навязываемыми СМИ, и результатами социологических опросов не наблюдается. Например, мониторинг федеральной и региональной прессы, проведенный в 2001–2002 гг. правозащитниками, показал, что «язык вражды» был в тот период направлен прежде всего против всех «нерусских», народов Кавказа, «народов Азии» и «мусульман». А в этническом плане в этом списке лидировали чеченцы, за которыми шли евреи, цыгане, азербайджанцы и армяне (Там же).

Кстати, не случаен в этой связи рост упоминаемости другого термина, связанного с проблемами трудовой и этнической миграции, — «толерантность». График на рис. 4 демонстрирует резкое увеличение частоты его использования в российских СМИ за последние 15 лет. Разумеется, это не означает, что общество стало толерантнее; это свидетельствует лишь об усилении дискуссий по данной проблеме, особенно с 1999–2000 гг.

Рис. 4. Динамика упоминаемости термина «толерантность» в российских СМИ за период 1991–2005 гг.

Как россияне относятся к мигрантам? По мере увеличения миграционного давления на социально-политическую ситуацию и стабильность в российских регионах нарастает и тревожность общественного мнения, которое мечется «между Сциллой и Харибдой» мигрантофобии, неприятия «чужаков» и толерантностью, необходимостью соблюдения прав человека.

Результаты различных социологических исследований свидетельствуют о высоком уровне тревожности общественного мнения по поводу присутствия мигрантов. Так, аналитический центр Ю. Левады («Левада-центр») 11–14 ноября 2005 г. провел опрос 1600 респондентов в 128 населенных пунктах 46 регионов страны. В ответ на вопрос «Возможны ли в ближайшее время в российских городах беспорядки, подобные тем, которые происходят сейчас во Франции?» 42 % респондентов выбрали вариант «определенно да» и «скорее да»; вариант «скорее нет» и «определенно нет» — 43 % респондентов, 15 % затруднились ответить (Россияне о беспорядках, http://www. levada.ru/press/2005111600.html).

На вопрос «Следует ли ограничить проживание на территории России людей следующих национальностей?» (с перечислением) ответы распределились следующим образом: 50 % россиян считают, что необходимо ограничить «проживание на территории России» выходцев с Кавказа (в 2004 г. этот показатель составлял 46 %). На следующем месте идут китайцы — против них выступают 46 % (в 2004 г. — 39 %). Вьетнамцев не хотят видеть в России 42 % респондентов (в 2004 г. — 39 %). Против «выходцев из бывших среднеазиатских республик СССР» — 31 %. 11 % россиян считают, что следует ограничить проживание на территории России «всех наций, кроме русской». 20 % респондентов считают, что «не следует вводить ограничения на проживание представителей каких-либо наций» (в 2004 г. — 21 %) (Отношение россиян, 2005; Колесниченко, 2005, Зубченко, 2006).

Социальная тревога порождает рост экстремистских настроений, к сожалению, учащаются и преступления, совершаемые на почве национальной и расовой ненависти, под флагом защиты и сохранения местных идентичностей. И в этом смысле Россия отнюдь не уникальна. Рост антииммигрантских настроений — это проявление поднимающейся в мире «третьей волны социальных движений против глобализации». По мнению известного социолога П. Штомпки, «самые резкие новые формы протеста против глобализации … пока концентрируются главным образом на экономических проблемах, но с уверенностью можно сказать, что в недалеком будущем они соединятся с поднявшимся еще раньше, хотя и не в столь бурных формах, движением в защиту местных культур» (Штомпка, 2005, с. 259).

Интересны данные социологических опросов, приводимые Л. Гудковым о том, кто поддерживает лозунг «Россия для русских» среди избирателей различных партий. «Мягкие варианты кажутся предпочтительными для сторонников проправительственных и псевдооппозиционных партий, более жесткие варианты чаще выбирают сторонники КПРФ, ЛДПР и те, кто предпочитает голосовать “против всех”» (см. Табл. 2)[4].

Табл. 2. Распределение вариантов поддержки лозунга «Россия для русских» в электоратах различных партий (в % к числу опрошенных сторонников партий)

Продолжение Табл. 2.

* 1. Государственная поддержка русской культуры, национальных традиций.

2. Административный контроль за действиями нерусских, которые высказывают враждебность к традициям и ценностям русского народа.

3. Ограничение проживания нерусских в российских городах.

4. Выселение нерусских (кавказцев, китайцев и др.) с исконных русских территорий.

5. Запрет для нерусских занимать ответственные должности в правительстве, ГД, СФ, администрации президента, руководстве.

6. Преимущества для русских при занятии государственных и других руководящих должностей, при поступлении в институты.

Интересно, что иногда даже сторонники политических групп, относящихся к одному и тому же политическому направлению, высказывают диаметрально противоположные точки зрения. Так, среди левых различные антиглобалистские (альтерглобалистские) группы выступают в поддержку трудовых мигрантов, против вражды по этническому и расовому признаку. В то же время в КПРФ нередко высказываются «антимигрантские» настроения: «Существующая миграционная политика нацелена не на решение проблемы разделенности русского народа, а на замену коренного населения России мигрантами и направлена на ослабление национальной безопасности России, насыщение ее бросовой рабочей силой» (В. Никитин поднимет, http://www.cprf.info/news/ party_news/50047.html; ср.: Милосердов, http://www.dpni.org/index.php?0++2308).

Нужны ли мигранты России: мнение экспертов.

Драматическая дилемма и практический вопрос миграционной политики России сегодняшнего дня большинством специалистов озвучивается следующим образом. Россия переживает демографический кризис и потому испытывает дефицит рабочей силы, что в свою очередь увеличивает численность иноэтничных трудовых мигрантов и имеет следствием риски дестабилизации социокультурной, экономической и политической ситуации в стране.

Каким же образом минимизировать риски и максимизировать потенциальные выгоды притока в страну трудовых мигрантов? «Развитие контроля над иммиграцией можно в этом случае рассматривать как борьбу между двумя видами широкомасштабных интересов: структурной потребностью в эластичном предложении рабочей силы и свободном потоке услуг, с одной стороны, и попытками сохранить дифференцированные условия оплаты труда, ограниченное социальное обеспечение, ограничения на участие в политических организациях и культурную однородность — с другой» (Коданьоне, http://antropotok.archipelag.ru/index.htm).

С определенной долей условности можно выделить две группы экспертов, по-разному оценивающих необходимость привлечения иностранной рабочей силы и поддерживающих разные модели миграционной политики. К первой группе относятся сторонники либеральной модели иммиграционной политики (см., например: Нужны ли мигранты, 2006), ко второй — приверженцы жестко запретительной модели.

Сразу следует оговориться, что понятие «миграционная политика» достаточно широкое и включает в себя регулирование как внешних (эмиграция и иммиграция), так и внутренних передвижений населения. Миграционная политика включает в себя не только нормативно-правовое и институциональное регулирование миграций (касающееся вопросов предоставления тем или иным лицам права на постоянное место жительства, контроля за нелегальной иммиграцией, социального обеспечения легальных (и нелегальных) иммигрантов; политики натурализации, связанной с условиями и процедурой предоставления гражданства легальным иммигрантам), но и комплекс инструментов и мер, нацеленных на культурную интеграцию, включение мигрантов (в первую очередь — с иными этническими, расовыми, религиозными «корнями») в новое сообщество (см.: Межуев, 2002, с. 152).

Под регулированием миграционных процессов в свою очередь понимается комплекс административно-правовых и социально-экономических мер, обеспечивающих реализацию прав и обязанностей мигрантов, направленных на стимулирование либо ограничение перемещения людей в направлениях, отвечающих текущим и перспективным потребностям государства, его регионов, задачам сохранения территориальной целостности государства (см.: Проект Концепции государственной миграционной политики, 2001).

Сторонники либеральной модели полагают, что для решения обозначенной выше проблемы необходима комплексная работа по целому ряду направлений, среди которых специалисты чаще всего называют:

— смягчение миграционного законодательства, упрощение бюрократических процедур регистрации трудовых мигрантов;

— всемерная помощь в репатриации русского населения из стран «ближнего зарубежья»;

— в силу наличия совместного советского прошлого, культурная дистанция между местным населением и мигрантами из стран СНГ менее ощутима, нежели дистанция с выходцами из стран «дальнего зарубежья», поэтому при привлечении в страну иностранной рабочей силы следует оказывать предпочтение бывшим соотечественникам;

— необходимо способствовать натурализации и интеграции мигрантов в принимающее сообщество, в частности, посредством культурных и образовательных программ и т. п.;

— развитие толерантности, терпимости среди местного населения, снижение уровня мигрантофобии.

Сторонники консервативно-запретительной, или, как ее иногда называют, «охранительной», модели миграционной политики, «утверждают, что нам на время нужно закрыться, ровно настолько, чтобы сформировать, укрепить, переупаковать национальное социокультурное ядро» (Крупнов, http://www.globalaffairs.ru/articles/3764.html). Они используют, в частности, следующие аргументы:

— приток дешевой иностранной рабочей силы не только создает излишние напряжения и конфликты на рынке труда, отбирая рабочие места у местного населения, но и воспроизводит экстенсивное развитие экономики и не способствует внедрению трудосберегающих инновационных технологий;

— иноэтничная миграция способствует размыванию социокультурного ядра страны и ведет к потере ее традиционной идентичности, порождая социокультурные конфликты и напряжения (см.: Дмитриев, 2006);

— иммигранты подрывают систему социального обеспечения в регионах РФ;

— нелегальная иммиграция способствует развитию теневой экономики, оказывает существенное влияние на криминологическую ситуацию в регионах. Например, О. Евланова достаточно ясно сформулировала этот тезис: «Миграция, с одной стороны, выступает в качестве одной из существенных детерминант организованной преступности; с другой стороны, незаконная миграция — одна из наиболее прибыльных сфер организованной преступной деятельности» (Евланова, 2005, с. 29).

Критикуя позицию сторонников либерального взгляда на проблемы миграций, В. Иноземцев отмечает: «Идеология мультикультурализма выглядит своего рода извинением западной цивилизации перед другими народами за ее уникальное положение в современном мире … отказ от исторической идентичности западного мира происходит сегодня в одностороннем порядке; на протяжении последнего полувека незападные цивилизации лишь укрепили свою идентичность и сегодня гораздо настойчивее, чем прежде, противопоставляют ее западной. Создание анклавов незападной культуры в пределах западных обществ, к чему в принципе и приводит распространение идеологии мультикультурализма, серьезно диссонирует с явным отсутствием аналогичных западных анклавов в незападном мире» (Иноземцев, http://antropotok.archipelag.ru/text/a186.htm).

Описанные выше (весьма, впрочем, упрощенно и схематично) две основные точки зрения на то, какой должна быть современная российская миграционная политика, представляют собой полюса целого континуума позиций, участвующих в спорах и дебатах по данной весьма сложной и актуальной проблеме. Как справедливо отмечает Кр. Коданьоне, миграционная политика совершенно отлична от прочих областей политики: «иммиграционная политика в структурном отношении характеризуется уровнем неуверенности, существенно превышающим соответствующие уровни в других областях, таких, как политика в области рынка труда, политика в области градостроительства, фискальная политика и денежно-кредитная политика. В то время как последние области весьма стабильны, первая очень нестабильна» (Коданьоне, http://antropotok.archipelag.ru/index.htm). Чрезвычайная сложность и нестабильность объясняются тем, что иммиграционная политика есть результат соревнования, переговоров и создания коалиций различных групп интересов внутри государства, согласования транснациональных и международных ограничений со структурой внутренних государственных интересов.

Нельзя не принимать во внимание серьезность социокультурных вызовов, связанных с быстрым и значительным увеличением количества иноэтничных мигрантов. Даже в странах Западной Европы, ранее славившихся своей толерантностью, ксенофобские настроения растут день ото дня (Сумленный, 2006, с. 62–66). Но в то же время остановить процесс международной миграции невозможно. В начале ХХ в. странах «бедного Юга» — миграционных донорах — проживало не более 1 млрд. человек, а сейчас число их жителей приближается к 5 млрд. Через 50 лет, даже при реализации наиболее благоприятных, хотя и не самых вероятных вариантов мирового демографического прогноза, оно может составить 7–8 млрд или больше (Вишневский, 2004, http: // www.globalaffairs.ru/ numbers/11/3429html).

Будут ли все эти люди равнодушно и пассивно взирать на антимиграционную стену? В этом смысле эффективность охранительной модели миграционной политики может оказаться сомнительной, поскольку возведение миграционных барьеров может привести не к желаемой защищенности и стабильности, а к обратному результату — росту нелегальной миграции и еще большему ухудшению ситуации. Медленная стагнация, старение и депопуляция — или поощрение миграции? Конечно, такая альтернатива может показаться сродни выбору между расстрелом и повешением. Но высокий градус ксенофобии, поднявшийся в сегодняшней России, таит всего лишь страх изменений. А изменяться все равно придется. Однако для России сценарий «мечети Парижской богоматери», кажущийся кошмаром для западноевропейцев, все-таки не так страшен: ведь мечети в России стоят уже сотни лет.

Литература

Арабская революция во Франции? Франции грозит арабская революция // http: // www.jewniverse.ru/forum/ index.php?showtopic=1244

В. Никитин поднимет русский народ на борьбу с «бросовой рабочей силой» / http://www.cprf.info/news/ party_news/50047.html

Вишневский А. Альтернативы миграционной стратегии // Россия в глобальной политике. 2004. Ноябрь–декабрь. № 6 // http://www.globalaffairs.ru/numbers/11/3429html

Всемирный банк: «тройная выгода» от миграции / Би-би-си — экономика. 2007. 16 января / http: // news.bbc. co.uk/hi/russian/business/newsid_6266000/6266867.stm#

Дмитриев А. В. Миграция: конфликтное измерение. М., 2006. — 432 с.

Евланова О. Взаимосвязь миграционных процессов и организованной преступности в России в период становления криминального рынка // Финансы. Экономика. Безопасность. 2005. № 7.

Зубченко Е. Интернационализм в цифрах // Новые Известия. 2006. 28 августа.

Иноземцев В. Иммиграция: новая проблема нового столетия. Исторический очерк // Государство и антропоток. Центр стратегических исследований Приволжского федерального округа. Группа «Русский архипелаг» // http://antropotok.archipelag.ru/text/a186.htm

Коданьоне К. Миграционная политика, как планирование наугад // Государство. Антропоток / http://antropotok.archipelag.ru/index.htm

Колесниченко А. Развитой национализм // Новые Известия. 2005. 15 ноября.

Крупнов Ю. Операция «Мигранты спасут Россию». Как она проводится и кто её организует // http://www. globalaffairs.ru/articles/3764.html

Ле Пен: Франция «атакована иностранными ордами» // www.rian.ru

Межуев Б. Политика натурализации в Европейском Союзе и США // Доклад Центра стратегических исследований Поволжского федерального округа 2002 г. Государство. Антропоток. Нижний Новгород. М., 2002.

Милосердов П. Мигранты / http: // www.dpni.org/index.php?0++2308

Морозов С. Светлана Ганнушкина: Мигранты в России абсолютно бесправны // Немецкая волна. 2008. 28 января / http://www.dw-world.de/dw/article/0,,3093566,00.html

Мошкин М., Родин И. Страна исхода, приема и транзита. Ромодановский пожаловался парламентариям на мигрантов и нехватку кадров // Независимая газета. 2006. 5 декабря.

Нужны ли мигранты российскому обществу / Под ред. В. И. Мукомеля, Э. А. Паина. М., 2006. — 168 с.

Отношение россиян к людям других национальностей // Левада-Центр. 2005. 11 ноября.

Проект Концепции государственной миграционной политики Российской Федерации / Текущий архив Территориального органа Министерства по делам федерации, национальной и миграционной политики РФ в РТ, 2001.

Россия в цифрах. 2004: Крат. стат. сб. / Федеральная служба государственной статистики. М., 2004.

Россия в цифрах. 2007: Стат. сб. // http://www.gks.ru/free_doc/2007/b07_11/05-09.htm

Россияне о беспорядках во Франции / Левада-Центр. Аналитический центр Юрия Левады // http://www. levada.ru/press/2005111600.html

Статистические данные по форме 1-РД «Результаты деятельности территориальных органов по состоянию на 1 января 2008 года». Федеральная миграционная служба — 2007 // Официальный сайт ФМС России. http://www.fms.gov.ru/about/ ofstat/stat_1_rd/index.php

Сумленный С. Закрытое общество // Эксперт. 2006. № 7. 20–26 февраля. С. 62–66.

Тоффлер А. Футурошок. СПб., 1997.

Тюрюканова Е. Денежные переводы мигрантов в российском контексте // Pro et Contra. 2005. Июль–август.

Тюрюканова Е. Трудовая миграция в Россию // Демоскоп Weekly. 2008. № 315–316. 1–20 января / http://demoscope.ru/weekly/2008/0315/tema02.php

Шнирельман В. СМИ, «этническая преступность» и мигрантофобия // Язык вражды против общества / http://www.polit.ru/research/2007/06/17/sova.html

Штомпка П. Социология. Анализ современного общества. М., 2005.

Язык вражды против общества. М.: Центр «Сова», 2007.

[1] Статья написана на основе доклада, сделанного автором на VI международной конференции Евразийской сети политических исследований (Москва, 2008 г.).

ã Сергеева З. Х., 2008

[2] Показательны в этой связи разночтения в оценках количества мигрантов в г. Москве. Спикер СФ сообщил, что в одной только Москве проживают не менее 1 млн нелегалов. 40% из них составляют граждане бывших союзных республик. Спикер Мосгордумы В. Платонов поправил коллегу, сообщив, что в столице нелегально находится около 3 млн человек (а зарегистрировано не более 60 тыс. мигрантов) (см.: Мошкин, Родин, 2006).

[3] 17 марта 2006 г. были приняты «Поправки к закону о правовом положении иностранных граждан» и «Закон о миграционном учете», но 7 декабря 2006 г. были приняты новые поправки, снова введены квоты на временное проживание и квоты на временную трудовую деятельность в России.

[4] Автор ссылается на результаты исследования, проведенного в июле 2005 г. Центром этнополитических и региональных исследований совместно с Аналитическим центром Ю. Левады по заказу фонда «Либеральная миссия» по общероссийской выборке (Нужны ли мигранты, 2006, с. 67–68).